Константин Грингут. Психолог, целитель, исследователь, поэт.

Константин Грингут

Константин Грингут

Психолог, поэт, исследователь, автор этого сайта.

Пятница, 06 октября 2017 00:28

"И ты будешь идти, и не будет тебе ни смерти, ни покоя".

Средневековая легенда.

 

- Ну что, не вспомнил?
Доктор глядит с привычной врачам напускной веселостью, глаза скользят по лицу и халату, избегая моего взгляда.
- А вот мы кое-что узнали про тебя. Даа. Узнали, представляешь? Не буду мучить, скажу сразу. Тебя зовут Гаспар Адамович, у тебя прекрасная молодая жена, дом в Европе и неплохой счет в банке. Так вот, голубчик. Ты рад?
На мгновение наши взгляды встречаются, но он тут же опускает глаза, то ли недовольно, то ли испуганно. Повисает неловкое молчание.
- Как я оказался здесь?
Он сглатывает.
- Повезло тебе, голубчик. Из окна ты выпал. В отеле. Восьмой этаж, знаешь ли. Если бы не порыв ветра, закинувший тебя на дерево, а оттуда - в клумбу, отдирали бы тебя от той роскошной брусчатки. А так - царапинами отделался. Ну и... Память, да. Но это ничего. В рубашке ты родился, парень, не иначе!

* * *

- Стелла!
Она поворачивается от окна и смотрит на меня своими пронзительными и немного грустными серыми глазами.
- А ты помнишь, как мы встретились?
Едва заметная улыбка вспыхивает в глубине зрачков, лицо оживает, будто наполняясь чем-то изнутри.
- Конечно помню. Такое не забывается... Извини... Я увидела тебя сначала на улице. Это было в Лондоне. Ты шел, такой одинокий... И какой-то нездешний. Смотрел под ноги. Но - будто куда-то сквозь все это, понимаешь? И я не могла оторвать глаз, пока ты не скрылся из виду. А потом мы встретились в кафе. Там не было свободных столиков, и ты подсел ко мне. Тогда я поняла, что это не может быть случайностью.
Ветер треплет листья платана за окном, наклоняет крону, шумит. Успокаивает. Усыпляет. А на фоне окна - силуэт в обрамлении светлых волос.
- А потом ты предложил мне путешествовать вместе, только с одним условием...
- Каким?
- Ты просил не расспрашивать тебя о твоем прошлом.
- Ну да. Конечно...
- Мы отправились в Индию, потом в Перу, Сибирь, Норвегию... Господи, где мы только ни были! А потом купили этот домик в Провансе. И вроде осели здесь. Только иногда ты срывался куда-нибудь. Как в этот раз, в Нью Йорк...
Ее глаза наполнились слезами.
- Ну что же с тобой произошло?
- Не знаю. Правда не знаю.

* * *

Этот сон, я не помню, сколько раз я его видел. Холмистая пустыня. Закатный свет. Женская фигурка на вершине холма. Неподвижная. Лицом к уходящему солнцу. И тоска. Нет, не тоска. Как назвать это чувство, светлое и печальное, тянущее, зовущее куда-то? Томление? Зов? Пусть будет зов. Куда он зовет меня? Есть ли это место? Есть ли путь к нему?

* * *

- Давай поедем куда-нибудь?
Снизу доносится шум волн. Камни теплые и шершавые, вдали над старым маяком проплывает одинокое облачко.
- Давай, а куда?
- Ну не знаю. Куда-то... Хочется куда-то, тянет.
- Может, в Японию?
- Японию? О, я хотел бы туда. Но не сейчас.
Волны накатывают белой пеной на каменистый берег. Сосновый запах навевает сон. Мы живем в прекрасном месте. Может быть, в лучшем месте. Оно немного похоже на те сны. Неужели поэтому я его выбрал?
- Куда-то недалеко. Я хочу в какое-то место, очень похожее на это, но... другое. Понимаешь?
Мы смеемся, заваливаясь спинами на ковер мха. Вдруг она одним кошачьим движением переворачивается и оказывается на мне, держа за плечи своими невыносимо нежными пальцами, и глядя прямо в глаза.
- Гас.
- А?
- Гас... Ты меня любишь?
Улыбка на ее лице чередуется с тревогой. Я инстинктивно закрываю глаза, но тут же понимаю, что это бегство, и открываю вновь. Какой же это, черт возьми, непростой вопрос! Мне хорошо с ней. Я умираю от наслаждения, когда она прикасается ко мне. У меня нет никого ближе ее. Мы можем говорить обо всем, и нам всегда интересно друг с другом. Значит все-таки люблю? Но откуда сомнение? И в чем на самом деле я сомневаюсь? В своих чувствах? Нет, я правда чувствую, вот сейчас, чувствую такую нежность, тепло, восхищение, близость. Но что тогда? Как будто я здесь - в гостях, и не могу никому ничего обещать. А при чем тут обещания? Ведь речь про сейчас. Нет, ерунда. Может, дело в том, что я просто не знаю себя? Чтобы сказать "Я люблю" - нужно "Я". Где я? Кто я? Нет ответа. Но как об этом сказать?
- Да, Стелла. Конечно, я люблю тебя.

* * *

Эта выщербленная брусчатка, наверное, так же гулко отзывалась сандалиям легионеров, марширующих стройными колоннами в пурпурных одеждах и сверкающих латах. Я почти вижу их здесь. Почти слышу их голоса и лязг металла.
- Слушай, Стелла, вот мы сейчас идем по этой старинной римской улочке, что ты чувствуешь здесь? Ведь это отличается от ощущений среди небоскребов Нью Йорка?
- Ну, здесь ощущается история. Как будто все то, что было задолго до нас, все еще присутствует.
- Это потому что мы знаем о том, что было? Читали, слышали? А если бы ты не знала - было бы такое ощущение?
Какое-то время мы идем молча. Я слушаю стук шагов и, кажется, чувствую напряжение ее мысли.
- Знаешь, мне кажется, было бы и тогда. Так ведь было и в местах, о которых мы ничего не знали. Смотри, Гас!
Ее глаза загораются, а голос становится звонким и сильным, как горная река на перекате. Я люблю ее! И ведь вот сейчас нет никаких сомнений.
- Смотри, вот есть современные города, стекло и бетон. Они могут быть очень красивыми. И все равно воспринимаются как что-то не живое. Может быть даже агрессивное и опасное. Есть дома восемнадцатого, девятнадцатого века, или там, начала двадцатого. Они живее, в них что-то есть такое, что чувствуется как жизнь. Или деревенские старые дома, не менявшиеся веками. Они совсем живые, в них спокойно, и такое чувство... Ну что вот так, как и должно быть. Старинные города, древние храмы, замки, руины... Я еще в детстве, видя их, чувствовала какую-то тайну, и в то же время, что-то очень знакомое, родное. Хотя ничего не знала про историю. Может быть, что-то утрачивается со временем нашей цивилизацией? Что-то настоящее, живое.
- Думаешь? А может, наоборот? Не утрачивается, накапливается. Вот представь, что мы сами живем все эти тысячелетия человеческой истории. Это наша, длинная такая, жизнь. И тогда это все объясняет! Стекло и бетон появились недавно, мы еще не успели привыкнуть ко всему этому. Все эти автомобили, телефоны, самолеты - пока чужое для нас. А к чему-то привыкли намного больше. А с чем-то мы жили так долго, что привязались и тоскуем без этого. Бронза. Холодное оружие. Вот такой вот грубый камень.
- Ух ты! Так я об этом не думала. А самое родное, самое привычное нам тогда - это природа. Леса, поля - мы жили в них миллионы лет. Поэтому там так хорошо? И самое древнее, самое близкое - море! Ведь там зародилась жизнь! Люблю вспоминать себя амебой!
Заливистый смех разносится по пустой улице, отражаясь от старинных стен, цепляясь за балкончики и лепнину, и теряется где-то на пути к маленькому облачку, зависшему среди вечной лазури.

* * *

Свет, невыносимо яркий свет. От него не спрятаться, кажется, никуда. Вот он немного померк, смягчился, а потом опять, до рези в закрытых глазах. Нет, поспать мне больше не удастся. С трудом разлепляю веки. В большом, почти во всю стену, окне - бегущие облака. Быстро, очень быстро, и так близко, что кажется - можно достать рукой. Плотные, свинцовые, они несут с собой тень и прохладу, но почти сразу уносятся дальше, открывая ярко-синее, раскаленное небо. Угу, я прилетел ночью, успел полюбоваться огнями окрестных холмов, и, конечно, не подумал закрыть жалюзи.
Ну что, вот я и здесь. После нашего разговора в Риме я не мог успокоиться. Стал искать древнейшие города мира. Как будто в них смогу найти и вспомнить себя. Дамаск, Библ, Тир, Иерихон... Они были уже очень древними, когда Ромул и Рем только закладывали свой "вечный город". И все - приблизительно в одной местности. Той самой, где я, объездив полмира, до сих пор, почему-то, не был. Кажется, не был. Впрочем, ехать в Сирию или Ливан мне и сейчас показалось не самой здравой идеей. Так или иначе, я в Иерусалиме.
Встаю и подхожу к окну. Хорошо, что я выбрал этот отель. Отсюда видно, кажется, почти весь город. Он ползет по пологим холмам своим серо-желтым камнем, а по нему, яркой рябью, проносятся тени от облаков. Эти холмы... Да, очень похоже на то, что было во снах. Но что теперь, когда я вижу их воочию? Теперь моя тоска еще сильнее. Она разлита здесь в воздухе, она пропитывает все, и нет никакой возможности сбежать от нее. Только стоять и вглядываться. Вслушиваться. Внюхиваться в этот пьянящий горный воздух. Впитывать в себя такое близкое небо, и безучастное ко всему, шальное солнце. Ну что, зов мой? Куда мне теперь?

- Что ж, пожалуй, все готово, вы можете ехать. Приятной прогулки! Только будьте осторожны сегодня вечером: обещают грозу и ливни. Возможно, перекроют дороги.
Наступает шаббат, улицы понемногу пустеют. Над мостовыми висит душное марево. Что еще мне делать здесь? Я уже обошел Старый Город. В храме Гроба Господня - толпы людей, и тяжелая, мрачная тоска. Боль отчаянной надежды. Мне не на что надеяться и не во что верить, поэтому моя тоска лишена этого надрыва. И мне никогда не быть вместе с этими людьми.
У Стены Плача легче: там каждый - один, наедине со своей тоской. Но Стена рассказывает свои истории, истории крови и хлеба, борьбы и радости, побед и поражений... Как вместить в себя эту память тысячелетий? Возможно ли? Может, потому мы и умираем, что не можем больше нести в себе этот груз? А ведь я мало что помню из своей жизни. Но что-то во мне, будто, помнит гораздо больше.

Город заканчивается, дорога вьется среди пологих холмов, где-то гремит гром. Зеленые холмы постепенно сменяются серо-желтыми, шоссе петляет между ними, спускаясь все ниже и ниже. Вот надпись "Уровень моря", а спуск продолжается, куда-то туда, к центру Земли. И вот холмы расступаются, открывая широкую долину. На указателе слева крупные буквы: "JERIHO". В древнейший город меня, конечно, не пустят, это зона "А", анклав палестинских арабов, борящихся за свою независимость от чего-то там. Вероятно, от западной цивилизации, которая и принесла им саму идею независимости. Чудны дела твои, Господи! Ладно, хоть со стороны посмотрю.
Домики вдоль обочины, сады, магазинчики. Все выставляют товар лицом, приглашают, зазывают нехитрыми, часто от руки написанными вывесками. И не подумаешь, что это место вечных войн, и еще совсем недавно ехать по этой дороге было почти самоубийством: вероятно, те же лавочники с обочины, могли закидать машину камнями, а то и пальнуть из автомата.
Пригороды Иерихона остаются позади. Дорога пуста. Тучи затянули почти все небо, оставив лишь один яркий просвет впереди. Небольшой смерч лениво кружит мусор на закрытой заправке. Магнитола играет красивую восточную мелодию. Солнечное пятно легло на холмы вдали. Сияющая земля на фоне темного неба. Я хочу туда. Нога сама давит сильнее на газ. Скорость захватывает, кажется, будто вот сейчас откроется окно в иную реальность. Там - все ответы. Или там просто нет вопросов. Сейчас, сейчас, еще немного быстрее - и ткань мира прорвётся, осыпется картонными декорациями, и обнажит правду. Я вспомню всё. 180. 200... Нет, не смотреть больше на спидометр, только туда, вперед, в разрыв облаков над холмами. Только бы не убить никого. Или не важно? Если я врежусь во встречную машину - от этих декораций точно ничего не останется. Точно. И какая тогда разница?..
Темная фигурка на тонких резных копытцах и с маленькими изящными рожками пересекает дорогу. Медленно. И близко. Так, что можно разглядеть каждый волосок густой шерсти. Как в замедленной съемке поворачивает голову. Удивленные и безмысленные глаза. Я еще не решил, что делать, но руки тянут руль вправо. Толчок, еще толчок, полет. Как долго. Когда уже земля? Когда уже всё?..

Какая прекрасная мелодия! Кажется, я никогда не слышал ничего подобного. Переливы, волны, извивы... И голос, голос, полный, нет, не тоски - зова. Того самого, моего. Жаль, что я не знаю языка. Надо будет выучить. Стоп. Где я? Я в машине. Я только что... Медленно открываю глаза. Вздыбившийся капот, стекло покрыто паутинкой мелких трещин. Среди замерших приборов одиноко играет магнитола. Пробую пошевелиться. Руки целы, ноги тоже. Дверь откроется? Да, открылась, хоть и не без усилия. Машине, видимо, конец. Ничего, страховка покроет.
Обессиленный, опускаюсь на большой камень. Тишина. Только далёкая нежная мелодия доносится из машины, и где-то опять гремит. Ветер шевелит чахлый, почти высохший, но живой колосок какого-то злака, росшего здесь задолго до появления людей. К его корням, на сухую бесплодную землю, падает слеза. А за ней - первые, большие и теплые, капли дождя.

Четверг, 05 октября 2017 23:02

Позавчера на группе правды опять произошло чудо. Для всех. И для меня тоже. Я сам пришел туда разобранный, не представлял, как вести группу, и могу ли я вообще ее вести. И вправе ли я ее вести.

И все же чудо произошло. Чувствую себя кем-то вроде священника или жреца. Мое дело - совершить ритуал, собрать группу, огласить правила, и пригласить Нечто большее. А совершить чудо - уже его забота. Не моя. Я лишь свидетель.

Приходите и вы. Свидетельствовать.

Понедельник, 02 октября 2017 23:40

В некоторых ситуациях спасти может только отчаяние. Когда не видно выхода, когда любое решение означает невыносимые потери, когда ничто не дает хоть сколько-нибудь удовлетворяющей перспективы.

Отчаяние - это когда из всех выборов остается только один: между неминуемой смертью и призрачным шансом на жизнь. Когда ждать больше нечего, и оставаться там, где есть - невозможно. Когда прекращается любая торговля, и остается лишь один ценник: все на все. Тогда приходят силы на тот единственный отчаянный рывок, в котором нет разницы между внутренним и внешним, потому что на него собрано вместе все. Потому что терять - нечего.

А пока этого не происходит - любые инсайты, осознания, изменения оказываются лишь временным обезболивающим. И с этим ничего нельзя сделать. Потому что отчаяние не вызывается по желанию. Если оно не приходит - значит у тебя еще есть силы жить как живешь. И дай то Бог.

Понедельник, 02 октября 2017 23:36

Вот такой расклад у меня получился про завтрашнюю группу правды. Мне сложно начинать ее, я боюсь опозориться, лучше сидеть в своем уютном домике, жить своей жизнью, никого не трогать, и чтобы меня не трогали...

Но на нижней карте - моя мечта, моя миссия. Открытый, честный и любящий мир. Возможность быть вместе на глубочайшей глубине, там, где душа. Для этой мечты нет слов, я не умею ее описать, и она кажется чем-то очень отдельным от обыденной жизни.

-А что для тебя означает позор? - спросила Ира Дмитриева
- Не оправдать ожиданий.
- А что, если ты их оправдаешь?
Так появилась правая карта. Гниение. Оправдать ожидания - гниение. Не оправдывать их, допустить позор, выйти на всеобщее обозрение без защит, без страховки, без хитрой неуязвимости... Вот правда. И вот путь к моей мечте. И теперь мир мечты и мир обыденности уже не кажутся такими далекими друг от друга.

Поэтому группа правды - будет. Она нужна мне. Чтобы жить, а не гнить. И если она нужна так же тебе - приходи. Будем вместе расчищать путь к нашим мечтам, какими бы они ни были.

Воскресенье, 01 октября 2017 23:33

"Если на теме любопытства уже столько наслаждения, то что же будет завтра на теме наслаждения?" - говорили вчера в начале семинара. Сегодня на теме наслаждения было много слез. И сердце.

Вторник, 26 сентября 2017 23:32

Еще о смерти и пробуждении.

Представь, что тебе приснился сон, в котором ты - другой человек, со своей, возможно, интересной и насыщенной жизнью, и во сне ты не помнил ничего другого.

И вот ты просыпаешься, и для тебя, проснувшегося, ясно, что это был тот же ты, только видевший сон, и ничего плохого с тобой не произошло. Мало ли у тебя было разных снов? С другой стороны, персонаж сна - его больше нет, его жизнь закончилась. Он умер. А ты - вроде жив и здоров.

Но что, если ты все еще спишь?

Суббота, 23 сентября 2017 23:29

Эго должно умереть. Все духовные учения говорят об этом. Да в общем и понятно, что иначе никак. Но и тут есть нюанс. Раньше я представлял себе это так, что я буду отождествляться с Духом, и эго само как-то сдастся, умрет. Эго умрет, оно, а не я.

Ничего подобного. Эго отдельно от меня не существует, а значит, не может оно ничего сделать, и сдаться тем более.

Это я, оставаясь отождествленным с эго, не уходя от него никуда, должен сдаться. И умереть. Я. Умереть. Честно. Без всяких гарантий. И только тогда здесь будет место для Духа. И, может быть, он придет. Вместо меня.

Нет обходного пути. Все остальное - игры эго, в которые можно играть вечно. Мои игры.

Пятница, 22 сентября 2017 23:26

Два с половиной месяца назад я предложил трем женщинам эксперимент: десять сессий интегральной, телесно-психологической работы для повышения своей привлекательности. И вот, вчера, первая из них завершила этот цикл, можно начинать подводить итоги.

На первой встрече она производила впечатление человека, уставшего от жизни. Сидела неподвижно, без жестикуляции, почти без мимики, и рассказывала о том, как ей ничего не хочется, как может неделями не слезать с дивана.

Сейчас она заходит как королева, царственно, и в то же время просто, располагается на диванчике, и начинает увлекательно рассказывать истории своей текущей жизни, от которых у меня захватывает дух.

Но лучше обо всем расскажет она сама:

"Идти на терапию с заявленной темой «женская привлекательность как выражение здоровья, удовольствия и доброжелательности», в ожидании приятного времяпрепровождения, по ходу курса обострить и прожить кучу психосоматических болячек (включая 1,5 месячный кашель), испытать килотонны неудовольствий, растерять остатки «доброжелательности» (как ты ее понимала), вместо ожидаемого «расслабления напряжения мышц и кожи» ощущать все 2,5 месяца, как все системы твоего организма живут в режиме прямо-таки военной мобилизации, и через десять сеансов чувствовать себя довольной, как слон. Радоваться за себя, чувствовать себя богаче, живее, значимей, любимей.

Поговорить с телом, наблюдать, как оно, в поисках средств выражения, выдает информацию то образами, то словами, то теплом, то холодом, увидеть, как правая рука превращается в меч, а левая - в ручей, услышать кучу сказок и мифов, живущих в теле, получать команды и загадки, плакать и радоваться вместе с печенью или легкими, ни на одном сеансе не получить совпадения ожидаемого и действительного, убедиться, что действительное всегда оказывается круче.

С гневом и раздражением вывалить свои неоригинальные, но такие мучительные вопросы к мирозданию о том, зачем все твои страдания и радости, откуда и зачем эта тяга искать ответы, не чувствовать себя при этом сумасшедшим Иовом, не услышать в ответ ничего нового, вообще ничего «толкового» в ответ не услышать, остаться со своими вопросами, понять, что есть только ты и бесконечный безмолвный хаос, но узнать непреложно, что с ними можно жить, нормально так, по-человечески жить.

Пробиться сквозь внутренние табу, увидеть и признать собственную силу, не знать, как теперь дальше жить с такой большой и сильной собой, наблюдать, как рушатся привычные ценности и защиты, предъявить себя новую миру, ожидать от мир борьбы и сопротивления, не получить никакого сопротивления, удивиться, как все легко получилось, сидеть часами в бездействии, потому что старые стратегии использовать не интересно, а новые, впервые в жизни, нужно создавать самой. Взять себе свою жизнь, взяться за свою жизнь, полюбить ее, как собственное дитя, кайфовать от свободы и творческих перспектив."

Мы будем продолжать, и думаю, обнаружим еще много интересного. А с начала октября я готов взять еще троих. Темы в принципе могут быть любыми. Так или иначе, моя работа всегда про целостное, телесное, психическое и духовное здоровье. Принимаю заявки.

Среда, 20 сентября 2017 23:23

Жизнь коротка. Смерть неизбежна. Все мои переживания, чувства, мысли, опыт - всему суждено исчезнуть рано или поздно.

Что можно сделать с этим? Как бросить вызов смерти? Есть ли что-то, за что можно уцепиться?

Я приношу жертву. Не ради денег или славы, успеха или благополучия. Не местечковым земным богам, дарующим удовольствия за время и силы.

Я приношу жертву Тебе, вечный Творец.

Тебе не нужны от меня ни цветы, ни кровь, ни обеты. Ты сотворил меня как свое отражение, и Ты хочешь все то, что мне так жалко отдать смерти.

Мои мысли и чувства, мои воспоминания, мои мечты, мое счастье и мои страдания - Тебе нужно все, Ты ничем не брезгуешь.

Возьми же все. Смотри моими глазами, слушай моими ушами, ощущай моей кожей. Чувствуй мной, живи мной, твори мной, дыши мной. Все, что у меня есть - Твое.

Ничего не утаю. Ни моментов блаженства, ни горя, ни всемогущества, ни мыслей о самоубийстве. Ни того, в чем стыдно признаться даже себе. Ни одного сна, ни одного дыхания.

И когда придет моя смерть - ей нечего будет взять. Ибо все, что отдано Тебе - бессмертно.

Суббота, 16 сентября 2017 23:21

Когда люди узнают о том, что я занимаюсь массажем и веду тантрические группы - реакция часто бывает одна, если и не вслух, то в глазах читается: "Ага, ну понятно, это значит девок щупать да соблазнять, и оргии устраивать, да еще и деньги за это получать".

А я и правда изначально шел в тантру и массаж во многом за этим, очень уж сильна была у меня сексуальная жажда: до того мой духовный путь отрицал сексуальность чуть более чем полностью, и семейная жизнь уже не могла этого компенсировать. Поэтому и искал я сексуально свободное и раскрепощенное общество, притом не чуждое духовности. Я, конечно, догадывался, что на самом деле все окажется интереснее, но не представлял, насколько.

После нескольких лет самых разных экспериментов я понял, что секс - это лишь малая часть того, чего я хочу, в чем нуждаюсь. И, может быть, даже далеко не самая яркая. И на самом деле я в сексе искал другого, большего. Чего же?

Во-первых, это нежность. Чистое наслаждение телесного контакта, как в детстве, когда оно еще не окрашено никакими ожиданиями. Чувствовать живое тепло, покой, безопасность рядом с другим. Родственность, близость, уже просто в том, что мы - люди, жители Земли. А тем более - если близки в чем-то еще.

Открытость. Секс привлекателен для меня во многом тем, что в нем мы открываемся, видим друг друга без масок, в своем обнаженном естестве. Оказалось, что это возможно не только в сексе. Многие телесные практики раскрывают нас иногда даже лучше, глубже, чище, полнее. И не только телесные. Я мечтаю об открытом общении в обычном состоянии, без измененки, и потому делаю, например, группу правды.

Энергообмен, ощущение потока энергии. Оно развивается, чем дальше, тем больше, и для него уже бывает не нужно даже прикосновения, достаточно лишь движения внимания.

И главное. Любовь. Интенсивное чувство единства. То, что соединяет в себе все вышеперечисленное и превосходит все это. Да, любовь может проявляться в сексе, и это прекрасно. Как она может проявляться во многом другом, от танца или разговора, до едва заметного чего-то во взгляде. И, как оказалось, любое ее проявление - это лишь малая часть, как плоский рисунок огромного пейзажа со звуками, запахами, движением... Кажется, что я и сам - лишь часть ее.

Так что, я улыбаюсь, видя отождествление тантры с сексом. Я люблю секс, но только его мне уже мало. Я хочу большего. И поэтому многие девушки говорят мне, что со мной безопасно. А просто это большее не рождается в насилии. Даже самом тонком. Мог ли я представить 15 лет назад, что приду к такому из своей озабоченности? Вот сижу удивляюсь.

Страница 10 из 77